Неточные совпадения
Насыщенные богатым летом, и без того на всяком шагу расставляющим лакомые блюда, они влетели вовсе не с тем, чтобы есть, но чтобы только показать себя, пройтись взад и вперед по сахарной куче, потереть одна о
другую задние или передние ножки, или почесать ими у себя под крылышками, или, протянувши обе передние лапки, потереть ими у себя над головою,
повернуться и опять улететь, и опять прилететь с новыми докучными эскадронами.
Раскольников, как только вышел Разумихин, встал,
повернулся к окну, толкнулся в угол, в
другой, как бы забыв о тесноте своей конуры, и… сел опять на диван. Он весь как бы обновился; опять борьба — значит, нашелся исход!
— Я видел, видел! — кричал и подтверждал Лебезятников, — и хоть это против моих убеждений, но я готов сей же час принять в суде какую угодно присягу, потому что я видел, как вы ей тихонько подсунули! Только я-то, дурак, подумал, что вы из благодеяния подсунули! В дверях, прощаясь с нею, когда она
повернулась и когда вы ей жали одной рукой руку,
другою, левой, вы и положили ей тихонько в карман бумажку. Я видел! Видел!
Он
повернулся в
другую сторону и увидел женщину, казалось, застывшую и окаменевшую в каком-то быстром движении.
Еще помолишься о том, чтобы дал бог счастия всем, чтобы все были довольны и чтобы завтра была хорошая погода для гулянья,
повернешься на
другой бок, мысли и мечты перепутаются, смешаются, и уснешь тихо, спокойно, еще с мокрым от слез лицом.
— Ах, ужаснее всего мне эти соболезнованья! — вскрикнула Кити, вдруг рассердившись. Она
повернулась на стуле, покраснела и быстро зашевелила пальцами, сжимая то тою, то
другою рукой пряжку пояса, которую она держала. Долли знала эту манеру сестры перехватывать руками, когда она приходила в горячность; она знала, как Кити способна была в минуту горячности забыться и наговорить много лишнего и неприятного, и Долли хотела успокоить ее; но было уже поздно.
Базаров растопырил свои длинные и жесткие пальцы… Аркадий
повернулся и приготовился, как бы шутя, сопротивляться… Но лицо его
друга показалось ему таким зловещим, такая нешуточная угроза почудилась ему в кривой усмешке его губ, в загоревшихся глазах, что он почувствовал невольную робость…
— Как зе мозно, васе благородие! Я цестный зид, я не украл, а для васего благородия достал, точно! И уз старался я, старался! Зато и конь! Такого коня по всему Дону
другого найти никак невозмозно. Посмотрите, васе благородие, что это за конь такой! Вот позалуйте, сюда! Тпру… тпру…
повернись, стань зе боком! А мы седло снимем. Каков! Васе благородие?
Простонав, Дуняша
повернулась на
другой бок, — Самгин тихонько спросил...
Клим
повернулся к нему спиною, а Дронов, вдруг, нахмурясь, перескочил на
другую тему...
Женщина стояла, опираясь одной рукой о стол, поглаживая
другой подбородок, горло, дергая коротенькую, толстую косу; лицо у нее — смуглое, пухленькое, девичье, глаза круглые, кошачьи; резко очерченные губы. Она
повернулась спиною к Лидии и, закинув руки за спину, оперлась ими о край стола, — казалось, что она падает; груди и живот ее торчали выпукло, вызывающе, и Самгин отметил, что в этой позе есть что-то неестественное, неудобное и нарочное.
Немедленно хор повторил эти две строчки, но так, что получился карикатурный рисунок словесной и звуковой путаницы. Все певцы пели нарочито фальшиво и все гримасничали, боязливо оглядывая
друг друга, изображая испуг, недоверие, нерешительность; один даже
повернулся спиною к публике и вопросительно повторял в угол...
Он ждал каких-то
других слов. Эти были слишком глупы, чтобы отвечать на них, и, закутав голову одеялом, он тоже
повернулся спиною к жене.
Я
повернулся на
другой бок — над ухом раздался дуэт и потом трио, а там все смолкло и вдруг — укушение в лоб, не то в щеку.
Чтобы переделать мир по-новому, надо, чтобы люди сами психически
повернулись на
другую дорогу.
Дмитрий Федорович встал, в волнении шагнул шаг и
другой, вынул платок, обтер со лба пот, затем сел опять, но не на то место, где прежде сидел, а на
другое, на скамью напротив, у
другой стены, так что Алеша должен был совсем к нему
повернуться.
— Здесь все
друзья мои, все, кого я имею в мире, милые
друзья мои, — горячо начала она голосом, в котором дрожали искренние страдальческие слезы, и сердце Алеши опять разом
повернулось к ней.
— Вот там; да ее не заводим: многие гости обижаются на машину — старье, говорят! У нас теперь румынский оркестр… — И, сказав это, метрдотель
повернулся, заторопился к
другому столу.
У него есть глаза и сердце только до тех пор, пока закон спит себе на полках; когда же этот господин сойдет оттуда и скажет твоему отцу: «А ну-ка, судья, не взяться ли нам за Тыбурция Драба или как там его зовут?» — с этого момента судья тотчас запирает свое сердце на ключ, и тогда у судьи такие твердые лапы, что скорее мир
повернется в
другую сторону, чем пан Тыбурций вывернется из его рук…
Я не знал еще, что такое голод, но при последних словах девочки у меня что-то
повернулось в груди, и я посмотрел на своих
друзей, точно увидал их впервые. Валек по-прежнему лежал на траве и задумчиво следил за парившим в небе ястребом. Теперь он не казался уже мне таким авторитетным, а при взгляде на Марусю, державшую обеими руками кусок булки, у меня заныло сердце.
Одним утром Матвей взошел ко мне в спальню с вестью, что старик Р. «приказал долго жить». Мной овладело какое-то странное чувство при этой вести, я
повернулся на
другой бок и не торопился одеваться, мне не хотелось видеть мертвеца. Взошел Витберг, совсем готовый. «Как? — говорил он, — вы еще в постеле! разве вы не слыхали, что случилось? чай, бедная Р. одна, пойдемте проведать, одевайтесь скорее». Я оделся — мы пошли.
Раз ночью слышу, чья-то рука коснулась меня, открываю глаза. Прасковья Андреевна стоит передо мной в ночном чепце и кофте, со свечой в руках, она велит послать за доктором и за «бабушкой». Я обмер, точно будто эта новость была для меня совсем неожиданна. Так бы, кажется, выпил опиума,
повернулся бы на
другой бок и проспал бы опасность… но делать было нечего, я оделся дрожащими руками и бросился будить Матвея.
Случалось ли вам, читатель, в известную пору жизни, вдруг замечать, что ваш взгляд на вещи совершенно изменяется, как будто все предметы, которые вы видели до тех пор, вдруг
повернулись к вам
другой, неизвестной еще стороной? Такого рода моральная перемена произошла во мне в первый раз во время нашего путешествия, с которого я и считаю начало моего отрочества.
Пока он с наслаждением засматривался на Аглаю, весело разговаривавшую с князем N. и Евгением Павловичем, вдруг пожилой барин-англоман, занимавший «сановника» в
другом углу и рассказывавший ему о чем-то с одушевлением, произнес имя Николая Андреевича Павлищева. Князь быстро
повернулся в их сторону и стал слушать.
— Ладно, подумаем, — отрывисто ответил он и круто
повернулся к окну. Помолчала немножко Дарья Сергевна,
другой разговор повела...
И с этим словом
повернулся на
другой бок и лег лицом к стене.
Так и теперь, после скоропостижной смерти Ваньки-Встаньки и последовавшего на
Другой день самоубийства Женьки, она своей бессознательно-проницательной душой предугадала, что судьба, до сих пор благоволившая к ее публичному дому, посылавшая удачи, отводившая всякие подводные мели, теперь собирается
повернуться спиною.
— Ладно, — отозвался Дюков, взял деньги, сунул в карман и,
повернувшись на
другой бок, захрапел пуще прежнего.
Кто потянулся, кто поежился, кто, глянув заспанными глазами на старшого, опять зажмурился и
повернулся на
другой бок.
Добравшись до Женевы, очень утомленный и больной ревматизмом ног, схваченным под Мецом, а главное видя, что я нахожусь в решительном несогласии с редакцией, гае тон
повернулся лицом к победителям и спиной к Франции, я решил прекратить работу корреспондента, тем более что и"театра"-то войны надо было усиленно искать, перелетая с одного конца Франции к
другому.
Заметка приведена мною совершенно точно; в ней так-таки и напечатано: «какая-то особенная привилегия» и «непонятный обычай». По отношению к какому
другому работнику
повернется язык даже у того же г-на А. П-ва сказать, что отдыхать в праздники есть особенная привилегия, и не тревожить себя по ночам — непонятный обычай? По отношению к самому себе г. А. П-в навряд ли нашел бы такой обычай особенно непонятным.
Заслышав по зале легкий шорох женского платья, Бахарев быстро
повернулся на стуле и, не выпуская из руки стакана,
другою рукою погрозил подходившей к нему Лизе.
Птичница медленно
повернулась и вышла, снова впустив
другое, очередное облако стоявшего за дверью холода.
Лиза
повернулась, взглянула на своего
друга, откинулась назад и, протянув обе руки, радостно воскликнула...
Предложение мое встретило радушный прием. Марья Потапьевна томно улыбнулась и даже, оставив горизонтальное положение на кушетке,
повернулась в мою сторону; «калегварды» переглянулись
друг с
другом, как бы говоря: nous allons rire. [сейчас посмеемся (франц.)]
— Ну-с, мой милый, у меня всегда было священнейшим правилом, что с
друзьями пить сколько угодно, а одному — ни капли. Au revoir! Успеем еще, спрыснем как-нибудь! — проговорил Петр Петрович и, поднявшись во весь свой огромный рост, потряс дружески у Вихрова руку, а затем он
повернулся и на своих больных ногах присел перед Грушей.
И вот, только что я успел
повернуться, произошла
другая мерзость, но только гораздо сквернее первой.
Оба стояли некоторое время
друг против
друга. Петр Степанович
повернулся и самоуверенно направился прежнею дорогой.
Митька взял медленно в руки одну за
другой, осмотрел каждую и, перебрав все дубины,
повернулся прямо к царю.
Дубков сделал, будто не слышит меня, и
повернулся в
другую сторону.
Сусанна нехотя раскрыла глаза, увидела мужа, и думая, что он уже встал затем, чтобы по обыкновению отправляться в свою батарею, улыбнулась ему и,
повернувшись на
другой бок, тотчас же снова заснула.
Висленев во сне
повернулся на
другую сторону, лицом к окну: здесь было более воздуха и стало дышаться легче.
Алина окинула его с головы до ног холодным, убийственным взглядом и молча вышла в
другую квартиру и заперла за собой дверь. Горданов тоже
повернулся и ушел, ограбленный, уничтоженный и брошенный.
Остаток вечера я просидел за книгой, уступая время от времени нашествию мыслей, после чего забывал, что читаю. Я заснул поздно. Эта первая ночь на судне прошла хорошо. Изредка просыпаясь, чтобы
повернуться на
другой бок или поправить подушки, я чувствовал едва заметное покачивание своего жилища и засыпал опять, думая о чужом, новом, неясном.
Мне пришлось собираться среди матросов, а потому мы взаимно мешали
друг другу. В тесном кубрике среди раскрытых сундуков едва было где
повернуться. Больт взял взаймы у Перлина, Чеккер — у Смита. Они считали деньги и брились наспех, пеня лицо куском мыла. Кто зашнуровывал ботинки, кто считал деньги. Больт поздравил меня с прибытием, и я, отозвав его, дал ему пять золотых на всех. Он сжал мою руку, подмигнул, обещал удивить товарищей громким заказом в гостинице и лишь после того открыть, в чем секрет.
Молодой человек вскочил на ноги, но
другой офицер, постарше, остановил его движением руки, заставил сесть и,
повернувшись к Санину, спросил его, тоже по-французски...
Володя только что разоспался, и ему снились сладкие сны, когда он почувствовал, что его кто-то дергает за ногу. Он отодвинул ее подальше и
повернулся на
другой бок. Но не тут-то было, какой-то дерзкий человек еще решительнее дернул ногу.
Повернулся в
другую — третьим зацепило, и ни шагу.
— То вас неприятно поразил разговор о доходах Квашнина? — догадалась Нина с той внезапной, инстинктивной проницательностью, которая иногда осеняет даже самых недалеких женщин. — Да? Я угадала? — Она
повернулась к нему и опять обдала его глубоким, ласкающим взором. — Ну, говорите откровенно. Вы ничего не должны скрывать от своего
друга.
Это увеличивало сочувствие, которое наследница престола приобретала с каждым днем. Ее уже уважали и противники. Подле нее образовался кружок приверженцев из русских. Ей тайком предлагали свои услуги даже Шуваловы и Разумовские. К ней
повернулся лицом сам Бестужев, ненавидевший
друга Фридриха — Петра.